Я ответил, что мы не можем долго задерживаться и намерены вскоре продолжить путь. Музаффар-хан поддержал просьбу брата:
— Нет, нет... Приехав к тою и не отведав угощения, уезжать нельзя. Кроме того, у нас нынче здесь свой пача. Если вы хотите уехать, вам надо будет просить у него позволения.
— Кто же это?
— Кто он? Это вы узнаете, когда посетите той. Чтобы не обидеть хозяев дома, я принял приглашение. По дороге к дому брата Музаффар-хан рассказывал
про обычаи племени дуррани, с гордостью отмечая, что его соплеменники твердо придерживаются традиций и обрядов отцов. Я спросил у него в шутку, сколько нужно денег для женитьбы. Слегка улыбнувшись, он спросил:
— Что, вы собираетесь жениться?
— Я не прочь... Если примете, стану одним из ваших подданных.
— Нет, лучше вы примите нас в свое подданство. Если события пойдут и дальше так, от Афганистана не много останется.
Я промолчал. Впрочем, уже не оставалось времени, чтобы продолжать разговор, — мы подошли к месту тоя.
И во дворе и снаружи было полно народу, буквально яблоку упасть негде. Настроение приподнятое. В одном конце слышались песни, в другом — показывали свое искусство плясуны. Веселье било ключом.
Собравшиеся почтительно расступились, склонив головы в низком поклоне. Я не сводил глаз с Музаффар-хана. Он шел, гордо подняв голову, не обращая внимания на почтительные поклоны своих подданных. На его хмуром лице не видно было никаких признаков веселья, напротив, он, казалось, всем своим видом говорил окружающим: «Ниже склоняйте головы, сильнее сгибайте спины!»
В самом деле, посреди широкой террасы, устланной яркими коврами, на специально сооруженном троне важно восседал юноша лет восемнадцати. Ему предстояло
жениться, и, по старинному обычаю, в этот день он получал права султана. Как настоящий султан, он важно ответил на наше приветствие и небрежным жестом предложил садиться. Я едва не расхохотался. Но тут же, овладев собой, с серьезным видом прошел в глубь террасы.
Капитан Дейли, оказывается,