наблюдаю за его врачеванием. И все же он был спокоен, работал с достоинством, ничего не боясь, как человек, хорошо овладевший своей профессией. Вот он пошарил своими грязными черными пальцами в широко раскрытом рту больного, один за другим проверил все оставшиеся зубы. Вдруг пациент вскрикнул и сморщил лицо.
Старик с довольным видом улыбнулся:
— Нашел... Говорят, безбородые люди бывают терпеливы. Посмотрим... Я выдерну твой зуб, как гнилой пенек!
Своими длинными пальцами старик решительно ухватился за больной зуб Несчастный пациент покрылся обильным потом. Острая боль, видимо, сразу ударила в голову: лицо его совершенно побледнело. Но он старался не показать, что ему плохо. Старик еще шатнул зуб... и еще... Затем обмотал его навощенной ниткой и, вос-
кликнув: «Я алла!», осторожно потянул нитку. Зуб не тронулся с места.
— О-хо! Все еще держит корень... Ну-ка, безбородый, сядь поплотнее, — сказал старик и вдруг резко дернул нитку на себя.
Почерневший наполовину зуб на этот раз выскочил. Больного словно током пронзило, маленькие глазки наполнились слезами. Я невольно отвернулся с каким-то смешанным чувством ненависти и боли. Какое варварство! Какая жестокость!..
Мы вышли на главную улицу и едва свернули за угол, как дорогу нам преградила большая толпа. Я невольно остановился как вкопанный. Впереди троих вооруженных солдат, хромая, шел наш князь. Он был в парадном мундире, при всех орденах. Шел спокойно, держа голову прямо, не глядя по сторонам. А за ним, поднимая клубы пыли, шли сотни людей, толкаясь, теснясь и громко крича. Со всех сторон неслись знакомые слова: «Рус! Рус!»
Я быстро навел свой фотоаппарат на князя и запечатлел новый эпизод для своих мемуаров.
Абдуррахман с заискивающей улыбкой проговорил:
— Теперь вы, господин полковник, отошли на второй план. Не думаю, чтобы хаким принял вас нынче.
— Почему же?
— Этот хромой русский доставит хлопот всем афганцам. Видите, как бежит за ним