что существует какое-то правительство. Если оно действительно есть, покажите его нам. Много на душе накопилось. Вот уже второй месяц нам не платят жалованья. Наши семьи голодают. Не можем мы дальше так терпеть! Если у нас в самом деле есть правительство, пусть оно поможет нам. Пусть поддержит нас!
— А что, если вместо поддержки оно еще даст тебе по затылку?
Из толпы выделился второй старик. По-видимому, армянин: на голове у него была каракулевая шапка конусом, морщинистое лицо утонуло в курчавой бороде. Он был такого высокого роста, что первый старик показался возле него ребенком. Армянин, дымя своей трубкой, повторил вопрос:
— Я тебя спрашиваю, Андрей. . . Что, если вместо поддержки оно еще даст тебе по затылку?
Маленький старик, хитро прищурясь, посмотрел на Дружкина и ответил:
— Тогда я попрошу их поддержать мне другое место.
Типография буквально взорвалась от хохота. Снова поднялся неистовый шум. Дружкин побагровел от злости. Я понял, что он сейчас сорвется, и по-английски шепнул ему: «Не придавайте значения».
Старый армянин, как бы извиняясь, сказал:
— Господин полковник! Извините... Мы люди простые, не умеем скрывать свои чувства, ко всяким нежностям не приучены. Выкладываем все, что у нас на уме. Уж простите...
Я понимал, что любая резкость только повредит мне.
Поэтому, стараясь сохранять спокойствие, обратился к армянину:
— Что же вы хотите сказать?
Движением руки армянин успокоил толпу и неторопливо заговорил:
— Господин полковник! Андрей Васильевич — известный шутник. Он и пошутил. Мы, конечно, знаем, что правительство существует. Знаем и старых его руководителей, и новых. Только одного не можем понять: чье оно, это правительство?
— Народное правительство! — выкрикнул Дружкин сердито. — Правительство всего народа!
— Погоди, погоди, товарищ министр. — Армянин не сдавался. — Наш Айрапетян тоже народ?
— Народ!
— Другие толстосумы — тоже народ? — Тоже!
— Тогда такое правительство нам ни к чему! —Толпа снова загудела. Армянин поднял