Она долго сидела молча,
с трудом переводя дыхание. Наконец с волнением заговорила:
— Я вас очень прошу: пусть сегодняшняя наша встреча будет последней!
— Почему? — Я видел, что Екатерина по-настоящему взволнована, и попытался завоевать ее расположение.— Что я сделал тебе плохого?
— Ничего плохого вы мне не сделали. Но если нужно еще доплатить за вашу доброту, говорите... Заплачу сразу и избавлюсь!
— Кэт! Не говори глупостей. За кого ты меня принимаешь? Поверь: я не лгу. Я люблю тебя. Всем сердцем люблю!
— Я тоже так думала. Но оказалось, что это ложь. Сначала вы попытались бросить меня в объятия Исмаил-хана. Потом связали с Доховым. А теперь для кого стараетесь?
Я снова сделал вид, что рассержен. Другого выхода не было.
Екатерина права. Если бы я знал, что она так чувствительна, я, конечно, действовал бы более осторожно. Генерал в этом смысле оказался наблюдательнее меня. Он уже тогда дал мне понять, что такое поспешное соединение Екатерины с Доховым может совершенно неожиданно дать отрицательный результат. Теперь я и сам понимал, что поспешил. Не надо было обижать Екатерину, надо было вместе с Элен отправить ее в Асхабад. Тогда, как выражаются на Востоке, и шампур не сгорел бы, да и шашлык тоже. ..
На этот раз я заговорил более смиренно:
— Прости, Кэт. . . Я понимаю, что ты обижена. Но, поверь, у меня не было дурных намерений. Как бы сильно я ни любил тебя, я понимал, что не смогу стать для тебя спутником жизни. Ведь у меня жена, ребенок...
— Я и не ожидала, что вы станете для меня спутником жизни! — Екатерина повысила голос. — Знала даже, что ваше любовное увлечение продлится недолго. И все же я почему-то любила вас. Теперь нечего скрывать: вы были моей первой любовью!
Екатерина опустила голову и, глубоко вздохнув, вытерла слезы. Сколько раз мы встречались с нею, но я никогда не предполагал даже, что она так искренне любит меня. Ее ласки принимал как обычную женскую хитрость. Женщины! Какой это сложный мир! И невозможно понять, где