из восточных поэтов, утопая в озере любви.
Вот мы въехали на проспект Куропаткина, рассекающий город надвое. Тротуары были пустынны. Даже возле персидского консульства, где почти всегда царило оживление, сейчас не было никого, кроме караульных. Стены домов были сплошь заклеены листовками. Слова на белом полотне, висевшем поперек улицы, между высокими деревьями, еще издали привлекли мое внимание. «Добро пожаловать, господин Мильн! Асхабадцы сердечно приветствуют вас!» — прочитал я.
Мне было известно, что наши войска в Закаспии переданы из ведения главнокомандующего в Индии в распоряжение командования наших войск на побережье Черного моря, но о том, что командующий этими войсками сэр Джордж Мильн прибыл в Асхабад, я не знал. Ясно, что такая высокая особа прибыла в Асхабад из далекого Константинополя неспроста. По-видимому, произошло какое-то важное событие. Что же случилось?
Ричард поравнялся со мной и тихо прошептал по-арабски:
— Смотрите, господин полковник... Идет картина «Отверженные».
Я покосился на рекламный щит, прислоненный к дверям какой-то лавки, и на английском языке ответил:
— Сегодня же вечером сможешь посмотреть ее! Ричард просиял. Меня тоже наполнило спокойствие.
Ведь сколько месяцев мы не говорили на родном языке!
Начали попадаться навстречу наши солдаты. Они явно освоились с городом: держались уверенно, некоторые даже вели под руку русских девушек. Словом, все было спокойно. «Наши, видно, крепко овладели положением», — подумал я.
Первым в военной миссии нас встретил Джон. Он стоял перед зданием, приводя в порядок машину. Мы узнали его издали, а он нас не узнал. Вернее, даже не удостоил взглядом. Протирая машину, отмахнулся:
— Кет, кет.. . Ораз-сердарга бор. Слегка повысив голос, я ответил:
— Ораз-сердарни нима киламан... Бизга жаноб Джон керек!
Джон обернулся ко мне и вдруг закричал на всю улицу:
— Господин полковник!
Тут подошел капитан Тиг-Джонс. А через мгновение нас окружили плотным кольцом друзья и чуть ли не на руках внесли