гуманность по отношению к большевикам, они вас не пощадят. Если завтра обстоятельства вдруг изменятся, они отомстят вам за все. Поэтому нечего было колебаться в вопросе о комиссарах, надо было действовать решительно.
Речь шла о большевистских комиссарах Житникове, Теллия, Батминове и их товарищах. Закаспийское правительство запросило миссию о возможности отправки их через Персию в Индию, чтобы упрятать комиссаров подальше. Просьба эта была отклонена, и комиссары были расстреляны еще в прошлом месяце. Но генерал решил
еще раз затронуть этот вопрос. Он боялся, что наши друзья проявят нерешительность в будущем. Этого нельзя было допускать. Уничтожение комиссаров, с одной стороны, оставляло закаспийских большевиков без руководителей, с другой — навсегда снимало опасность соглашения меньшевиков и эсеров с большевиками. Я решительно поддержал генерала:
— Верблюда за кустом саксаула не спрячешь, господин министр. Большевики непременно узнали бы о том, что комиссаров вывезли сюда. Подняли бы шум. Вы и нас поставили бы в неудобное положение, и врагу дали бы лишний козырь. И затем, разве нет места в Каракумах для ненадежных элементов? Упрячьте их туда... Упрячьте без траурной процессии, среди сыпучих песков, чтобы и следа не осталось!
Генерал одобрительно кивнул и продолжил тоном советчика:
— Самый страшный враг на войне — беззаботность. Недаром на Востоке говорят: «Беззаботный человек — хуже мертвеца». Надо, господин министр, быстрее закрепить занятые позиции. Ваше правительство объявило всеобщую мобилизацию. Это, конечно, дело нужное. Всех способных носить оружие необходимо призвать в армию. Но возникает еще один не менее важный вопрос. Ведь армией нужно руководить. Вы назначили главнокомандующим полковника Ораз-сердара. Это хорошо. Это необходимо, чтобы привлечь туркмен. Но не доверяйте ему
всерьез!
— Нет, нет, ваше превосходительство! — горячо откликнулся Дохов. — Будьте покойны. Это только для отвода глаз. Конечно, доверять армию ему нельзя. Есть полковник Мальчуковский,