поскольку состоял лишь из многократно повторенного этого
славного имени в сочетании с красочным эпитетом "мортарки". Однако этого
оказалось довольно, чтобы завоевать расположение туземцев, которых, как
видно, ничто так не подкупало в нас, как наше с ними полное единодушие в
этом серьезном вопросе.
Наконец запас ярости вождя истощился, и он снова сделался спокоен и
невозмутим. Положив ладонь на грудь, он дал мне понять, что его зовут Мехеви
и что он также желает узнать мое имя. Я подумал, что, пожалуй, мое настоящее
имя ему не выговорить и, руководствуясь самыми лучшими побуждениями,
назвался ему просто-напросто Томом. Однако выбор мой оказался крайне
неудачным; как он ни бился, овладеть этим словом ему не удалось. У него
получалось "Томмо", "Томма", "Томми" - все что угодно, но не "Том".
Поскольку он упорствовал в желании украсить мое имя добавочным слогом, я
пошел на компромисс, и мы остановились на варианте "Томмо" - под этим
прозвищем я значился все время нашего пребывания в долине Тайпи. То же
повторилось с Тоби, но его благозвучная кличка была усвоена тайпийцами без
труда.
Обмен именами у этих простодушных людей равнозначен подписанию договора
об установлении добрых дружеских отношений. Мы это знали и потому особенно
радовались.
Разлегшись на циновках, мы теперь устроили своего рода дипломатический
прием, давая аудиенцию всем туземцам, которые по очереди группами подходили
к нам, представлялись и, выслушав в ответ наши имена, отходили чрезвычайно
довольные. В продолжение всей этой церемонии среди туземцев царило большое
веселье, чуть не каждая реплика сопровождалась новыми взрывами смеха, и это
навело меня на мысль, что кое-кто из них, должно быть, подсмеивается над
нами и потешает честную компанию, награждая себя рядом вымышленных титулов,
с остроумием, которого мы с Тоби оценить не могли.
На все это ушло