как ни
странно, очень гордился таким украшением и, будучи еще наделен настоящим
петушиным голосом, хвастливо кукарекал о нем на всю округу.
Но вернемся к Тоби. Узнав издалека старого бродягу, он, по-прежнему
сопровождаемый толпой островитян, подбежал к нему и остановился, а его свита
окружила их тесным кольцом. Джимми выразил радость, что видит его, а затем
сообщил, что знает о нашем побеге с "Долли" и о нашем пребывании в долине
Тайпи. Мованна даже уговаривал его отправиться к тайпийцам и, погостив у
тамошних друзей, привести нас в Нукухиву, ибо его величеству очень хотелось
получить свою долю назначенного за нашу поимку вознаграждения. Но, как
заверил Джимми моего друга, разумеется, он с негодованием отверг это деловое
предложение своего венценосного патрона.
Тоби был удивлен: мы с ним никак не предполагали, что кто-то из белых
может быть на короткой ноге с жителями долины Тайпи. Но Джимми объяснил ему,
что он сюда наведывается, хотя и редко, иногда морем, однако почти никогда
не углубляется внутрь долины. Одна из тайпийских духовных особ состоит в
каком-то родстве со старым татуированным жрецом Нукухивы, и через эту особу
он, Джимми, пользуется защитой табу. Его нередко подряжают заходящие в
Нукухиву корабли выменивать для них плоды у жителей Тайпи. Собственно,
заключил объяснение Джимми, он и сейчас, перевалив через горы Хаппар, явился
сюда именно с такой целью. К полудню следующего дня на берегу будут сложены
готовые к погрузке груды плодов, за которыми он снова придет сюда на лодках.
Тут Джимми задал моему другу вопрос: хочет ли он покинуть остров. Если
да, то в заливе Нукухива как раз стоит сейчас судно, испытывающее недостаток
в матросах, там будут ему рады, и можно отправиться на борт прямо сегодня.
- Нет,- ответил Тоби.- Я не могу уйти без моего товарища. Он остался
там, в глубине долины, потому что туземцы не пустили его на берег. Поспешим
к нему