пиршество окончено. Как ни ужасно это было,
но мне захотелось взглянуть, не осталось ли в доме Тай каких-нибудь следов
происходившего, и я предложил Кори-Кори туда прогуляться. В ответ он указал
пальцем на взошедшее солнце, а затем перевел его в зенит, давая этим понять,
что прогулку придется отложить до полудня. Когда солнце достигло зенита, мы
и в самом деле отправились к Священным рощам, и, лишь только очутились под
их сводами, я стал в страхе озираться вокруг, ища какой-нибудь памяти
разыгранных здесь недавно сцен. Но все казалось таким же, как и раньше.
Придя в дом Тай, мы нашли там Мехеви и старейшин, возлежащих, как обычно, на
циновках. Они встретили меня с всегдашним радушием. Ни о чем, что здесь
недавно происходило, они не упоминали, и я, понятно, тоже воздержался от
разговоров на эту тему.
Я пробыл с ними совсем недолго и собрался уходить. Проходя по каменной
пай-пай, я обратил внимание на странной формы выдолбленный сосуд, довольно
большой, под деревянной же крышкой, по виду похожий на челнок. Он был
окружен низкой бамбуковой оградой. Так как раньше его здесь не было, я сразу
же подумал, что, должно быть, он как-то связан с прошедшим пиршеством; и,
движимый непреодолимым любопытством, я на ходу приподнял край крышки; в тот
же миг старейшины, разгадавшие мои намерения, громко воскликнули: "Табу!
Табу!" Но с меня довольно было одного взгляда - я сам захлопнул крышку:
глаза мои увидели разрозненные части человеческого скелета, кости, еще
влажные, и кое-где на них куски мяса!
Кори-Кори, который шел впереди меня, обернулся на крик старейшин как
раз в пору, чтобы заметить бесконечный ужас, выразившийся на моем лице. Он
бросился комне, на бегу указывая на челнок и крича: "Пуарки! Пуарки!"
(Свинья! Свинья!) Я сделал вид, будто поверил его обману, повторив за ним
несколько раз это слово, словно для большего убеждения. Остальные дикари,
обманутые моей