стол, и всем присутствующим оставалось
угощаться в свое удовольствие. Беспрестанно шелестели пересаженные сюда
зеленые ветви, одаряя гостей своими небывалыми плодами, которые никогда
прежде не родились в гуще их листвы. Тыквенные миски без конца наполнялись
божественной пои-пои из огромных челноков, а вокруг дома Тай дымились
десятки костров, на которых жарились хлебные плоды.
Внутри тоже все выглядело необыкновенно. Грандиозный диван из циновок,
тянущийся между двумя параллельными стволами футов на двести из конца в
конец сооружения, был покрыт телами возлежащих воинов и вождей, энергично
жующих или же забывающих заботы полинезийской жизни в успокоительных клубах
табачного дыма. Трубки, которые они курили, были длинными, их чашечки из
кокосовых скорлуп - в резных узорах. Лежащие курильщики передавали их по
кругу, сделав две-три затяжки, лениво протягивая трубку сотрапезнику иной
раз через голову соседа, которого пиршественные труды уже сморили сном.
Табак, употребляемый жителями долины Тайпи, был очень слабый и
приятный. Его здесь было вдоволь, обычно в листьях, и я заключил поэтому,
что он произрастает прямо в долине. Кори-Кори это подтвердил, но самому мне
гак и не пришлось увидеть ни единого растущего куста. В Нукухиве и как будто
бы во всех других долинах табак ценится очень высоко, его покупают скудными
количествами у приезжих, так что курение для жителей этих мест - большая
роскошь. Откуда его так много у тайпийцев, я не выяснил. Чтобы всерьез
заниматься возделыванием табака, они, по-моему, слишком склонны к счастливой
лени; право же, насколько могу судить, в долине не было ни клочка земли,
подвергавшегося какой-либо обработке, не считая воздействия дождевых струй и
солнечных лучей. Может быть, правда, кусты табака растут дико, как сахарный
тростник, где-нибудь в отдаленном уголке долины.
Впрочем, многие из собравшихся в доме Тай не