они успели
посетить основные поселения на всех островах и высадить в различных пунктах
побережья около пятисот отрядов. Солдат сразу же бросили на возведение
оборонительных сооружений и на другие защитные мероприятия против
предполагаемых набегов туземцев, от которых в любой момент ожидали открытия
военных действий. Островитяне взирали на этих людей, столь рыцарственно
захвативших их земли, со смешанным чувством страха и неприязни. Их ненависть
была искренней и глубокой, но влияние ее на их поступки нейтрализовалось
ужасом, который внушали плавучие батареи, чьи дула были многозначительно
наведены не на укрепления и редуты, а на кучку бамбуковых хижин под сенью
кокосовых пальм! Вне сомнения, доблестный воин этот контр-адмирал дю
Пти-Туар, но в то же время и весьма осмотрительный. Четыре тяжелых
двухпалубных фрегата и три корвета, чтобы внушить страх божий горстке голых
дикарей и научить их послушанию! Шестьдесят восьмифунтовых орудий, чтобы
разрушить хижины из кокосовых веток, и торпеды Конгрива, чтобы поджечь
несколько лодочных сарайчиков.
В Нукухиве на берегу находилось человек сто солдат. Расквартированы они
были в палатках из старой парусины и обломков рей, пожертвованных эскадрой.
Лагерь был разбит внутри земляного укрепления, снабженного несколькими
восьмифунтовыми пушками, и обведен рвом.
Регулярно через день отряд в полном боевом снаряжении выводили из
крепости, и он парадным маршем двигался на близлежащую лужайку, где в
течение нескольких часов проделывал все военные кунстштюки, окруженный
толпой туземцев, которые наблюдали это, по-дикарски восхищаясь
представлением и так же по-дикарски ненавидя самих актеров. Полк Старой
Гвардии на летнем смотру на Елисейских полях не выглядел бы безукоризненнее.
Офицерские мундиры, сверкающие золотыми галунами и нашивками, словно нарочно
предназначенные ослеплять бедных островитян,