и зацепил за специально сделанную зарубку. Теперь стоило только
отпустить эту полоску бамбука, и любой небольшой предмет, помещенный перед
нею, с силой летел по трубке.
Будь у меня хоть отдаленное представление о том, каким успехом будет
пользоваться в долине этот вид артиллерии, я бы, безусловно, взял патент на
свое изобретение. Мальчишка, вне себя от восторга, умчался прочь, и через
каких-нибудь двадцать минут меня уже обступила разгоряченная толпа -
седобородые старцы, почтенные отцы семейств, доблестные воины, дамы, юноши,
девицы, дети теснили меня со всех сторон, и каждый держал в руке бамбуковую
палку, и каждый хотел, чтобы ему сделали игрушку первому.
Часа три или четыре я, не разгибая спины, мастерил им ружья, но потом
передал все предприятие вместе с секретом производства одному
сообразительному пареньку, быстро перенявшему мое искусство.
"Пах! пах! пах!" - звучало теперь по всей долине. Дуэли, перестрелки,
сражения и более сложные военные операции происходили повсюду. То, идя по
тропе через чащу, вы натыкались на хитро расположенную засаду, и вас в упор
расстреливали меткие мушкетеры, чьи татуированные тела сливались с узорной
листвою. То вас вдруг обстреливал воинственный гарнизон какого-нибудь дома,
наводя дула своих бамбуковых винтовок прямо через сквозные стены. Еще дальше
вы попадали под обстрел снайперской команды, расположившейся за выступом
пай-пай.
"Пах! пах! пах!" Зеленые гуавы, семечки, ягоды летели отовсюду, и в эти
опасные дни я уже начинал бояться, как бы мне, подобно легендарному
создателю медного быка, не пасть жертвой собственного изобретения. Но
постепенно, как и все в этом мире, увлечение прошло, хотя еще в любое время
дня можно было слышать там и сям гулкие выстрелы пугачей.
Уже на исходе "пугачной войны" у меня было одно необыкновенное
происшествие со старым Мархейо, весьма меня позабавившее.