и сям покачивались связки кокосовых орехов,
образуя на воде почему-то правильные кольца. По какой-то необъяснимой
причине все эти орехи неуклонно приближались к нашему кораблю. Я перегнулся
через борт, любопытствуя разгадать тайну их продвижения, и одна такая
кольцеобразная связка, далеко опередившая остальные, привлекла мое внимание.
В ее центре я заметил нечто показавшееся мне тоже кокосом, но если так, то
кокосом в высшей степени странным. Он как-то по-особенному кружился и плясал
среди остальных, и, когда они подплыли поближе, оказалось, что он
замечательно походит на коричневую бритую голову туземца. Вскоре
обнаружились два глаза, и я понял, что то, что я принимал за орех, в
действительности и есть просто-напросто голова островитянина, который избрал
этот своеобразный способ доставки товара к месту продажи. Все орехи были
связаны между собой узкими полосами шелухи, в которую одета их скорлупа. И
владелец всей связки, просунув голову в середину, продвигал свое кокосовое
ожерелье вперед, работая под водой только ногами.
Удивило меня также, что среди многочисленных окружавших нас туземцев не
было видно ни единой женщины. Я тогда еще не знал, что по обычаю табу
женщинам острова строжайше запрещено плавать в лодках; даже войти в челн,
вытащенный на берег, для женщины означает смерть; соответственно, если
дама-маркизанка путешествует по воде, средством передвижения ей служат
исключительно ее собственные руки и ноги.
Мы были уже, наверное, не далее чем в полутора милях от внутренней
оконечности залива, когда туземцы, из которых многие сумели к этому времени
вскарабкаться к нам на палубу, хотя и рисковали затопить свои челноки,
обратили наше внимание на то, что вода впереди корабля непонятным образом
бурлит и плещется. Сначала я подумал было, что это стайка рыб резвится на
поверхности. Но наши дикие друзья заверили нас, что кипение воды