веки смежались, все проваливалось... До пяти утра я уже успевал «выспаться» и на рассвете мог развлекать тихой беседой своего командира отделения. За весь двухсоткилометровый переход я ни разу не упал, хотя так» спал каждую ночь. Только штык от винтовки на всякий случай снимал.
Приноровились спать во время марша и другие бойцы. Как-то двое из ПТР, шедшие в строю последними, заснули, неся на плечах противотанковое ружье. Возможно, никто бы не узнал, что они спят, если бы полк не свернул влево, а те двое не прошли бы еще метров сто по прямой. Неизвестно, сколько бы они еще прошагали, не разбуди их тишина.
Четвертая ночь марша оказалась новогодней. Днем 31 декабря мне совсем не удалось поспать. Старшине надо было сдать отчет, и он попросил составить его. Не скрывая неудовольствия, я принялся за работу и закончил ее, лишь когда прозвучала команда:
— Выходи строиться!
Я занял место в строю и вдруг ощутил неловкость...
Что-то беспокоило меня, но что именно — я не мог понять. Я щупал противогаз, гранаты, вещевой мешок, каску. Все было на месте, и все же чего-то не хватало.
Уже прозвучала команда: «Смирно!» — когда я вдруг понял, что забыл — о ужас! — винтовку!
Не спросив разрешения выйти из строя, я рванулся в дом, где мы дневали, но винтовки там не оказалось. Ни жив ни мертв я вернулся в строй.
— Я где-то забыл винтовку,— пролепетал я, обращаясь к Саше.
Он не бросил на меня своего пытливого взгляда, как обычно, а с минуту молчал, уставившись в землю, и я окончательно убедился, что не просто нарушил дисциплину, а совершил преступление. Потом Саша поднял глаза и сухо сказал:
— А у старшины не твоя?
Я поглядел на старшину и в эту минуту понял, что такое настоящее счастье,— на плече у старшины висела моя винтовка.
— Это моя! — радостно воскликнул я и потянулся к оружию.
— Через командира взвода!
— Что? — не понял я.
— Доложите командиру взвода, что вы забыли винтовку,— официальным тоном повторил старшина.