будем жить дальше? На тридцать два фунта, которые ежемесячно получает твой отец? Мы можем позволить себе траты на докторов для него? А что у меня за жизнь с мужчиной, который не годен ни для чего?
Мать схватила Юлиану за плечи и тряхнула.
— С этими деньгами ты можешь поехать в Монте-Карло к своим друзьям. Мы можем жить на них шесть месяцев. Твой отец сможет сделать операцию, которую предписывали ему много раз.
Юлиана упала в кресло.
— Я не сделаю это. Нет! Мне тошно от этого всего. Мать презрительно засмеялась.
— О чем ты говоришь? Не смеши меня. Ты что невинная маленькая девственница? Я знаю, что творилось в вашей школе. Ты сделаешь, как я скажу, или я уеду, а ты объяснишь своему отцу, почему я больше, не живу с ним. Посмотрим, что он скажет, даже если поверит тебе.
Она повернулась и вылетела в коридор. Юлиана, некоторое время сидела неподвижно. Затем поднялась и двинулась в гостиную. В темной прихожей она споткнулась об стол.
— Это ты, Юлиана? — услышала она голос матери.
— Да.
— Принеси, пожалуйста, еще немного льда.
— Да, дорогая,— ответила Юлиана. Звенящий смех матери сопровождал ее в кухню.
Слабый звук заставил Юлиану вскочить с кровати. Она глянула на мать. Та спала, прикрыв глаза рукой от света. Американец лежал на животе рядом с ней и тяжело дышал.
Снова послышался слабый звук, похожий на шорох колеса инвалидного кресла. Холодный ужас проник в ее сердце. Юлиана тронула мать за плечо. Мать села в постели и протерла глаза.
— Что? Что?
— Поспеши, мама,— прошептала Юлиана,— беги в соседнюю комнату. Быстро.
Теперь мать полностью проснулась. Ее глаза стали испуганными. Она начала вылезать из кровати, но было уже поздно. Дверь шевельнулась и начала открываться. Барон сидел в своем инвалидном кресле и смотрел на них. Его лицо было бледным и неподвижным, а глаза холодными.
Американец поднялся на кровати и потянулся за брюками трясущейся рукой.
— Я... я...— начал он что-то объяснять, заикаясь. Губы барона презрительно двинулись.
— Пошел прочь!
Перепуганный